Господи, даруй мне разум,
Господи, дай мне познанье,
Ты Сам научи меня, Боже,
Творить все Твои повеленья.
Я — человек, как Ты знаешь,
Больше других согрешил я,
Но Ты пощади меня, Боже,
По Твоему милосердью,
И сделай со мною, нищим
И сиротой в этом мире,
Все то, что один Ты знаешь.
 
Отделив от отца и братьев,
От друзей и родных, Владыко,
От земли, где родился, вырос,
От дома, где жил я в детстве[2],
Ты вывел меня, Милосердный,
Из Египта, мрачного ада[3],
Ибо так Ты мне дал, Владыко,
Рабу Твоему худому,
О том говорить и думать.
Отделив от всего, воспринял
Меня Ты страшной десницей[4]
И дал на земле отца мне[5],
Повергнув к ногам святого
И бросив в его объятья.
 
К Отцу Твоему привел он
Меня, о Христе мой Слове,
К Теюе же чрез Духа Святого,
О Троица, о мой Боже!
Плача, как сын Твой блудный[6],
Припал я к Тебе — Ты знаешь,
Но Ты меня вновь удостоил
Сыном Твоим называться.
О, как уста мои, Боже,
Нечисты и недостойны!
Как беден словами язык мой,
Что Тебя воспевать не в силах,
Что благодарить не может
И рассказать немпомобен
О великих благодеяньях,
Которые Ты со мною,
Сиротой и странником, Боже,
На земле изгнанья соделал[7].
 
Ведь твои все странники мира,
А то, что Твое, Владыко,
Что Твоим Ты даруешь, Боже,
Того ни глаза ни видят[8],
Ни язык рассказать не в силах,
Ни мир то вместить не может[9].
Потому нас мир ненавидит[10],
Злословит, преследует, гонит,
Потому он готов убить нас[11]
И на все против нас способен,
Если мы в него попадаем.
Но Ты соизволил, Владыко,
Чтоб мы в немощи были крепки[12],
В нищете чтоб богаты были,
Чтобы радоваться умели
Среди скорби[13], живя вне мира.
 
Мы — с Тобою, Владыко Боже,
Мир же держит лишь наше тело.
Обольщается он, не видя,
Что удерживает лишь бренье,
Но он и его не получит,
Ведь Ты обещал, что станет
И оно всецело духовным
При последней трубе, Владыко[14].
А тогда этот мир удержит
Вместе с друзьями своими,
Миролюбцами и слепыми,
Лишь одну бесплодную злобу.